Маркович вадим – Международный эксперт нашел массу ошибок в заказанной следствием экспертизе

Крейнес Вадим Маркович врач хирург. Запись на прием, отзывы, цены, где принимает в Москве на MedBooking.com

Первичный прием

Спец.цена для МедБукинга

от 3 300 руб от 1 650 руб

Спец.цена для МедБукинга

Записаться к врачу

Москва, Большой Власьевский пер., 9
  • Смоленская
  • Кропоткинская
  • Арбатская
  • О враче
  • Отзывы
  • Услуги
  • Где принимает

Отзывов
о враче 1

О враче

Крейнес Вадим Маркович крейнес Вадим Маркович очень редкий и поистине бесценный медицинский представитель, ведь он занимается таким сложным и в тоже время жизненно необходимым направлением, как гравитационная хирургия крови. Вадим Маркович за время своего более чем 25-ти летнего стажа получил богатейшие и уникальные навыки, которые сегодня сделали из него лучшего хирурга страны. Практически с первых лет своей работы доктор Крайнес совмещал успешную практическую деятельность с руководящей, он был и заместителем директора и заведующим отделения. Сегодня он является генеральным директором своей клиники, что дает ему возможность делиться своим колоссальным опытом с коллегами и студентами.

Образование

  • В 1975 г. окончил лечебный факультет Кемеровского государственного медицинского института.
  • В 1983 г. защитил диссертацию на соискание ученой степени кандидата медицинских наук «Нарушения кардио- и гемодинамики при синдроме длительного раздавливания и варианты их коррекции».
  • В 1990 г. защитил диссертацию на соискание ученой степени доктора медицинских наук.
  • В 1998 г. получил звание профессора по специальности «Хирургия».

Отзывы

8

Вероника

Очень очень хороший врач. Помог моему папуле с проблемами с кровью. Отличный специалист.

Услуги

Спец. цена MedBooking от 3 300 от 1 650 р

Где принимает

medbooking.com

Аверин Вадим Маркович

Меню Участники Мероприятия Read Вызовы Трансляции О проекте Точки кипения Помощь Регистрация Вход с паролем

Загрузка …

Бот в Telegram Бот во Вконтакте Бот в Facebook

Вход в Leader-ID

Эл. почта пользователя Пароль Запомнить меня Восстановить пароль Войти Зарегистрироваться Войти через соцсети

Восстановить пароль

Email Отправить ссылку Назад к авторизации

leader-id.ru

Козовой Вадим Маркович Википедия

В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Козовой.

Вадим Маркович Козовой (28 августа 1937, Харьков — 22 марта 1999, Париж) — русский поэт, эссеист, переводчик и истолкователь французской поэзии XIX—XX вв. Писал на русском и французском языках.

Начало биографии

С 1954 учился на историческом факультете МГУ.

В дни Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Москве (1957) был арестован по обвинению в участии в неофициальном кружке «Союз патриотов России» (т. н. «дело Льва Краснопевцева», «дело молодых историков»[2]), осужден на 8 лет заключения. Содержался в мордовских лагерях строгого режима, где познакомился со своей будущей женой, дочерью Ольги Ивинской Ириной Емельяновой, тоже отбывавшей лагерный срок.

После освобождения (28 октября 1963) вернулся в Москву, работал в Музее восточных культур (до 1968), был дружески поддержан Л. Е. Пинским, М. В. Алпатовым, Н. И. Харджиевым, с необычайной активностью включился в литературную жизнь:

Переводил также со славянских языков. Стал членом Французского ПЕН-центра (1974).

В Лозанне вышел сборник его стихов «Грозовая отсрочка» (1978).

Французский период

17 февраля 1981 г. по приглашению Р. Шара, вопреки интригам советских властей и под давлением французских официальных лиц, при поддержке литературной общественности был выпущен за рубеж для лечения сына во Франции. В 1985 к нему присоединилась жена и младший сын Андрей, с 1987 Козовой — французский гражданин.

Работал в парижском Национальном центре научных исследований (CNRS), был близок с А. Мишо, Р. Шаром, М. Бланшо, Ж. Граком, П. Сувчинским, М. Окутюрье, Ж. Дюпеном, М. Деги, Ж. Нива, Ж.-К. Маркаде, К. Помяном, А. Береловичем и др.

Выпустил сборники стихов «Прочь от холма» (1982), «Поименное» (1988), книга его избранных стихотворений вышла параллельно на русском и французском языках (1984). Выступал с литературными чтениями, сотрудничал с журналами «Поэзи», «Деба», газетами «Русская мысль», Le Monde. Был награждён орденом литературы и искусства Франции (1985).

Характеристика творчества

В напряженной, «темной» стилистической манере стихов и абсурдистской прозы В. К. традиции «витиеватой» русской словесности от Аввакума и Гоголя до Андрея Белого и Алексея Ремизова соединяются с поисками европейского модерна от Бодлера, Лотреамона, Рембо до французских сюрреалистов, Пьера Реверди, Рене Шара и Анри Мишо. Сборник программных эссе о русской поэзии (Анненский, Белый, Хлебников, Пастернак, Цветаева, Хармс) в её связи с европейским модерном рубежа веков и антропологическими катаклизмами XX столетия «Поэт в катастрофе» вышел из печати уже в постсоветской России (1994).

Посмертные издания

После смерти Вадима Козового в России были опубликованы его избранные переводы (2001), сборник его памяти «Твой нерасшатанный мир» (2001), книга русских и французских эссе разных лет «Тайная ось» (2003) и др. Избранные франкоязычные эссе были напечатаны во Франции (2003).

Библиография

Книги

  • Грозовая отсрочка. Стихи. Lausanne: L’Age d’Homme, 1978.
  • Прочь от холма. Стихи. Париж: Синтаксис, 1982.
  • Hors de la colline. Прочь от холма. Version française de l’auteur avec la collaboration de Michel Deguy et de Jacques Dupin. Postface de Maurice Blanchot. Avec des illustrations de Henri Michaux. Paris. Hermann, 1984 (двуязычное издание).
  • Поименное. Париж: Синтаксис, 1988.
  • Из трех книг: Грозовая отсрочка. Прочь от холма. Поименное. М.: Прогресс, 1991.
  • Поэт в катастрофе. М.: Гносис; Institut d’études slaves, 1994.
  • Анри Мишо. Поэзия. Живопись. Составление, общая редакция и вступительная статья В.Козового. Переводы В.Козового и др. М.: Изд-во Рудомино, 1997.
  • Французская поэзия: Антология. Пер. В. М. Козового. М.: Дом интеллектуальной книги, 2001.
  • Твой нерасшатанный мир: Памяти Вадима Козового. Стихи, письма, воспоминания. М.: Прогресс-Традиция, 2001.
  • Тайная ось: Избранная проза. М.: Новое литературное обозрение, 2003.
  • Le monde est sans objet. Paris: Belin, 2003.
  • Выйти из повиновения: Письма, стихи, переводы. М.: Прогресс-Традиция, 2005.

Отдельные публикации

О поэте

  • Зенкин С. Рец. на кн.: Поэт в катастрофе // Новое литературное обозрение, 1995, № 15, с.408-409.
  • Сувчинский П. Поэзия Вадима Козового// Петр Сувчинский и его время. М.: Музыка, 1999, с.54.
  • In Memoriam: Вадим Козовой// Новое литературное обозрение. 1999. № 39 (здесь же — наиболее полная на тот момент библиография публикаций В. К. и литературы о нем).
  • Vadim Kozovoi par Andrei Kozovoi, Michel Deguy, Krzysztof Pomian// Po&sie, 1999, N 89, р. P.3-7.
  • Емельянова И. Вадиму было 19 лет…// НЛО. 1999. № 39. C.191-197
  • Vadim Kozovoi par Julien Gracq, Jacques Dupin, Jean-Claude Marcadé// Po&sie, 2000, N 9, р.3-6, 9-11.
  • Жажоян М. Трактат без героя// Он же. Случай Орфея. СПб: Изд-во журнала «Звезда», 2000, с. 342—347.
  • Твой нерасшатанный мир: Памяти Вадима Козового. Стихи, письма, воспоминания. М.: Прогресс-Традиция, 2001.
  • Дубин Б. Полный тон. Человек двух культур// Он же. На полях письма. М.: Emergency Exit, 2005, с.160-168, 169—174.
  • Лео Яковлев. Штрихи к портретам и немного личных воспоминаний
  • Correspondance Blanchot — Kozovoï// Po&sie, 2005, n° 112—113.
  • Cher ami, cher poète: Lettres de René Char à Vadim Kozovoï// Po&sie, 2007, n° 119, p. 7-39.
  • Blanchot M. Lettres à Vadim Kozovoi suivi de La parole ascendante ou sommes-nous encore dignes de la poésie, notes éparses/ Denis Aucouturier, ed. Houilles: Éditions Manucius, 2009 (включает письма В.Козового к М.Бланшо и тексты, ему посвященные)
  • Захаров В.А. «ВОЗДУШНЫЕ» ЗАГЛАВИЯ В ПОЭЗИИ ВАДИМА КОЗОВОГО // Вестник Московского государственного областного университета. Серия: Русская филология. 2013. № 6. с. 110-114.;
  • Захаров В.А. «ВОСКРЕШЕНИЕ» СЛОВА: В. ХЛЕБНИКОВ И А. КРУЧЁНЫХ В ТВОРЧЕСТВЕ ВАДИМА КОЗОВОГО // Вестник Московского государственного областного университета. Серия: Русская филология. 2014. № 4. с. 134-141
  • Захаров В.А. Наследие французского романтизма в творчестве Вадима Козового. А. Бертран и Ж. де Нерваль // Антропология литературы. В 3 ч. Ч. 3 — Гродно: ГрГУ, 2013, с.262-269.

Примечания

Ссылки

wikiredia.ru

Рынков Вадим Маркович назначен на должность директора Института истории СО РАН.


Объявления

16.05.2019
Объявление о проведении конкурса на замещение должности заместителя директора по научной работе
Подробнее

13.05.2019
Размещена информация о зарплате руководства ИИ СО РАН
Подробнее

23.04.2019
Объявление о защите диссертации… Д.О. Никулина
Подробнее

08.04.2019
О приеме к рассмотрению диссертации Д.О. Никулина
Подробнее

04.04.2019
Институт истории СО РАН объявляет о прикреплении для подготовки диссертации, сдачи кандидатских экзаменов
Подробнее

Все объявления

Вадим Маркович Рынков назначен на должность директора Института истории СО РАН.
5 июня 2019

Приказом министра науки и высшего образования Российской Федерации Вадим Маркович Рынков назначен директором Федерального государственного бюджетного учреждения науки Института истории Сибирского отделения Российской академии наук с 4 июня 2019 года по 3 июня 2024 года сроком на 5 лет.

Выборы директора Института истории СО РАН состоялись 18 февраля 2019 года. По итогам тайного голосования на общем собрании трудового коллектива кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Вадим Маркович Рынков был избран директором Института.

К списку новостей


history.nsc.ru

Все книги автора «Розин Вадим Маркович»

Давыдов А. П., Розин Вадим Маркович

Спор о медиации. Раскол в России и медиация как стратегия его преодоления

Политика , Философия

Эта небольшая книга — дискуссия. Ее ведут специалисты в разных научных областях. Вадим Розин — философ, психолог, методолог. Алексей Давыдов — культуролог. Это диалог о том, как человек принимает решения, как формируется нравственный выбор. Давыдов, выступая за гуманистический поворот в социальных науках, вводит в научный оборот странное на первый взгляд универсальное диалогичное понятие — «середина», «поиск середины», «медиация» (лат. mediana — середина, англ. mediation — поиск середины), «срединоспособность». Розин подвергает это понятие сомнению и критике. Он за разделение стратегии построения личного жизненного пути и социального действия в отношении других и в этом смысле — за жесткий реализм. Книга начинается «Приглашением к дискуссии» академика РАН профессора Владислава Лекторского (Институт философии РАН). Спор о медиации продолжается в комментариях докторов наук, профессоров Александра Тихонова (Институт социологии РАН), Ирины Микайловой (Гуманитарный центр просвещения и развития, Санкт-Петербург), Сергея Кравченко (МГИМО), Валентины Федотовой (Институт философии РАН), Надежды Федотовой (МГИМО), Григория Тульчинского (НИУ ВШЭ — Санкт-Петербург).This small book is a discussion. It is carried out in different spheres of science. Vadim Rozin is a philosopher, psychologist and methodologist. Alexey Davydov is a scientist in the sphere of culture. This is a dialogue on how man makes decisions, how he creates a moral choice. Davydov standing for humanistic turn in social sciences uses a strange at the first glance universe dialogic meaning — «middle», «searching for middle», «mediation», «middleability». Rozin is in a doubt of this meaning, he criticizes it. He is for separation of strategies of a personal life way from a social action in relation with other people and in this sense — for rigid realism.The book is introduced by «Welcome to discussion» written by academician of the Russian Academy of Science professor Vladislav Lectorsky (Institute of philosophy RAS). The discussion continues in the comments of doctors of science, professors Alexander Tikhonov (Institute of Sociology RAS), Irina Mikhaylova (Humanitarian Centre of Enlightenment and Development, Saint Petersburg), Sergei Kravchenko (MSIIR University), Valentina Fedotova (Institute of philosophy RAS), Nadezhda Fedotova (MSIIR University), Grigoriy Tulchinskiy (NRU HSE — Saint Petersburg).

readanywhere.ru

Вадим Маркович Розин: Философия техники

Философия техники возникла во второй половине XIX века как попытка осмыслить природу техники, а также оценить её последствия для культуры. Первоначально философские вопросы о технике ставили крупные инженеры, такие как Э. Гартинг, И. Бекманн, Ф. Рело, А. Ридлер.

Термин «философия техники» ввёл Эрнст Капп, создавший одну из первых концепций философии техники. Существенную роль в формировании философии техники сыграли также А. Эспинас, Ф. Бон, Ф. Дессауэр, русский инженер и философ П. К. Энгельмейер. В начале века благодаря усилиям последнего философия техники весьма успешно развивалась в России. Затем вместе с инженерными и техническими обществами эта дисциплина, как буржуазная наука, перестала в нашей стране разрабатываться. Тем не менее, развивались ряд дисциплин, в которых изучались и обсуждались различные аспекты техники: история техники, философские вопросы техники, методология и история технических наук, методология и история проектирования и инженерной деятельности. Сегодня эти области исследований развиваются не только самостоятельно, но и в рамках философии техники.

В фокусе изучения философии техники стоит феномен и сущность техники. Как феномен техника выступает в виде машин и орудий, но сегодня также как технические сооружения и даже техническая среда. Рассматривая этот вопрос, известный немецкий философ Мартин Хайдеггер ещё в 30-х годах XX столетия показал, что техника — это не столько механизмы и машины, сколько органический и проблемный аспект современной культуры и цивилизации 1. К сожалению, большинство учёных, инженеров и политиков, определяющих развитие техники, продолжают понимать технику традиционно.

К феноменальным характеристикам техники относятся также знания, используемые в технике, и различные формы осознания техники. Вводя трактовку техники как «постава» (когда всякая техника рассматривается как функциональный элемент поставляющего производства — вода Рейна как средство для работы электростанции, электростанция как средство выработки тока, электрический ток как средство для освещения городов или работы электромашин и так далее) и, показывая дальше, что человек и природа сами превращаются в постав, Хайдеггер блокирует столь привычное для нас убеждение, по которому человек стоит над техникой и природой или что техника не влияет на природу, поскольку создана и действует в соответствии с её законами. Иначе говоря, Хайдеггер утверждает, что вопрос о технике — это вопрос о человеке и его влиянии на природу планеты 2. Другим важным положением Хайдеггера является утверждение о том, что современная техника тесно связана не только с естественной наукой, но и более широко с метафизикой (мировоззрением) Нового времени; последняя же по Хайдеггеру культивирует идеи субъективизма и господства над миром 3.

В отличие от феноменальных описаний, используемых в философии техники собственно как эмпирический материал, осмысление сущности техники — это ответ на такие фундаментальные вопросы как: в чём природа техники, как техника относится к другим сферам человеческой деятельности — науке, искусству, инженерии, проектированию, практической деятельности, когда техника возникает и какие этапы проходит в своём развитии, действительно ли техника угрожает нашей цивилизации, как это утверждают многие философы, каково влияние техники на человека и природу, наконец, каковы перспективы развития и изменения техники.

Термин «философия техники» может ввести в заблуждение. Кажется, что это раздел философии, в котором осмысляется и анализируется техника. Но сегодня философское знание (разделы) типа «философия искусства», «философия науки», «философия природы», «философия духа», «философия права», «философия культуры» (по аналогии — «философия техники» или «философия образования») рассматриваются скорее как историческая форма философского знания. Если это философия, то нетрадиционная, современная, о чём свидетельствуют: отсутствие единой философской системы, наличие помимо философской других форм рефлексии техники — исторической, аксиологической, методологической, проектной, наличие прикладных исследований и разработок по философии техники.

Философский характер размышлениям по философии техники придают такие интенции мышления, которые обуславливают уяснение идеи и сущности техники, понимание места техники в культуре и социальном универсуме, исторический подход к исследованиям техники. Другая точка зрения, что философия техники — это не философия, а скорее междисциплинарная область знаний, представляющая собой широкую рефлексию над техникой. Два соображения подкрепляют этот взгляд. Первое — это то, что философия техники содержит разные формы рефлексии техники и поэтому по языку далеко отклоняется от классических философских традиций. Второе соображение связано с характером задач, которые решает философия техники. Первая задача — осмысление техники, уяснение её природы и сущности — была вызвана кризисом не столько техники, сколько всей современной «техногенной цивилизации». Постепенно становится понятным, что кризисы нашей цивилизации — экологический, эсхатологический, антропологический (деградация человека и духовности), кризис культуры и другие — взаимосвязаны, причём техника и, более широко, техническое отношение ко всему является одним из факторов этого глобального неблагополучия. Вторая задача имеет скорее методологическую природу: это поиск в философии техники путей разрешения кризиса техники, естественно, прежде всего, в интеллектуальной сфере новых идей, знаний, проектов.

К поставленным Хайдеггером вопросам можно добавить ещё две. Почему всё-таки именно в культуре нового времени техника приобретает такое значение и начинает определять характер самой цивилизации, ведь недаром современную культуру мы часто называем «техногенной?» Проблемой является и понимание техники: действительно, мы так и не можем объяснить, почему техника, которая создаётся именно для пользы человека, постоянно оказывается стихией, в различных отношениях опасной и разрушительной для человека и природы. В значительной степени человек перестал понимать и, как техника создаётся. Если в инженерии техника создаётся на основе изучения в естественной или технической науке и последующего инженерного освоения определённого природного явления, обещающего практический эффект, то характерный для нашего времени технологический способ порождения техники другой. Здесь основной процесс — развёртывание ряда уже сформировавшихся областей технологии и техники, предполагающее задействование социальных институтов и управления, причём научные исследования, инженерная деятельность, проектирование, организация производства выступают как средства технологического развития. В настоящее время мы плохо понимаем природу технологии.

Начать обсуждение природы техники можно с банального тезиса, который всё же необходимо повторить, поскольку критики техногенной цивилизации и глобализма часто утверждают, что именно техника повинна во многих бедах современной цивилизации. Контртезис состоит в том, что никакая цивилизация, да и человек вообще невозможны без техники, а в кризисе повинна не техника, ведь техника — не субъект и разумом не обладает; техника — часть и аспект цивилизации и культуры, в них и стоит искать источники современного неблагополучия.

Обратим внимание, что техника — это артефакт, причём двоякий: человек технику создаёт, а не находит существующей в природе, кроме того, он технику всегда осмысляет в рамках сложившихся культурных представлений. То, что мы сегодня считаем техникой, а именно рационально понимаемые действия (технический опыт, изобретательство, инженерную деятельность, технологию) и их продукты (механизмы, машины, технические сооружения), в предшествующих культурах осмыслялось не как техника. Чтобы это понять, обратимся к истории техники.

Какая необходимость заставила человека древнего мира «объяснять» или, как говорит М. Вебер, «расколдовывать» технику? Человеку архаической культуры, например, было непонятно действие орудий, которые он изготавливал. Почему, скажем, он может поднять (сдвинуть, переместить) огромный камень палкой, которая опирается на другой камень, хотя голыми руками он это сделать не в состоянии. Тур Хейердал в книге «Аку-Аку» описывает древнюю технику поднятия каменных идолов, ве

gtmarket.ru

Вадим Маркович Розин: Техника и социальность

В последние годы растёт количество работ (как научных, так и обращённых к широкой общественности), посвящённых осмыслению техники, её влиянию на современную жизнь, анализу кризиса техногенной цивилизации, поиска путей его преодоления. Если в 1960–1970-х годах практическое отношение в этой области ограничивалось прогнозированием научно-технического развития, то на рубеже XXI века можно уже говорить о становлении настоящей новой практики, включающей в себя институты оценки техники и различные проекты, ориентированные на выработку нового понимания и отношения к технике [6].

Хотя пионером в этой области, пишет Д. Эфременко, были Соединённые Штаты Америки, где в 1972 году было создано «Бюро по оценке технике при Конгрессе США», которое достаточно эффективно работало вплоть до 1995 года (и было закрыто республиканцами по политическим мотивам), начиная с 1990-х годов лидирующие позиции в оценке техники, безусловно, занимает Германия. В 1999 году в 15 странах Западной Европы функционировали 573 исследовательских организации, занимающиеся оценкой техники. Из них 360 организации являются немецкими… Необходимо также отметить, что по сравнению с 1991 года количество организаций по оценке технике в Германии удвоилось, а количество ТА-проектов (то есть проектов оценки техники) — почти удвоилось. Впрочем, эта тенденция является характерной и для других стран Европейского Союза…» [6, стр. 40–48, 52–53]. Ещё один показатель возросшего интереса к общим проблемам и осмыслению техники — увеличение в университетах Европы и США спецкурсов, посвящённых различным темам философии техники.

С моей точки зрения, исследование такого сложного явления, которым является техника, размещается в пространстве двух координат: познания сущности техники, включающего построение понятия техники (техники как идеального объекта), и анализа дискурсов и концепций техники. Вторая координата отражает план коммуникации, споров о технике и её сущности. Одновременно понятно, что споры о технике имеют прямое отношение к её познанию, но анализ разных дискурсов и концепций позволяет получить многомерное представление о технике, и при построении нового понятия снять характеристики техники, полученные другими исследователями, в различных направлениях философии и науки.

Как можно было понять из моих размышлений в предыдущих работах (см. например, книгу «Философия техники» [12]), в понятие и сущность техники я включаю понимание и концептуализацию техники. Но это означает, что техника как объект изучения философии техники — совершенно особое образование: хотя эмпирически она дана нам в качестве конструкций и внешне напоминает объекты естественных и технических наук, в философском изучении техника является скорее объектом гуманитарного познания. В философии техники последняя не может рассматриваться только аналогично объектам первой природы, как не включённая в человеческое существование, не влияющая на бытие человека (правда, сегодня подобный подход не проходит и относительно объектов первой природы). В технике человек встречается сам с собой, со своими замыслами и идеями, но такими, которые выступают в форме отчуждённой технической реальности. В настоящее время в отношении к технике приходится решать не только проблемы эффективности или надёжности, но и такие, как судьба техники, смысл техники, сосуществование с техникой, освобождение от технической обусловленности и т. п. То есть вопросы сугубо гуманитарные и философские. При этом возникает довольно сложная проблема: если техника (сущность техники) включает в себя понимание и концептуализацию техники, которые менялись в каждой культуре, и, кроме того, должна быть рассмотрена как особая техническая реальность, то, в каком тогда смысле можно говорить о существовании техники. Понятно, когда мы говорим о физическом существовании техники, но в данном случае речь идёт не об этом. Тогда, что значит существование техники не только в качестве физического, природного, хотя и искусственного явления (вот этот конкретный механизм, машина, орудие), а в качестве понимания техники, как технической среды, технической реальности и так далее?

С точки зрения Нормана Вига большинство дебатов о природе технологии концентрируются вокруг трёх концепций — «инструменталистской», концепции «автономной технологии» и «социально-детерминистической» концепции. Инструментализм, показывает Н. Виг, предполагает, что технология есть просто средство достижения целей; всякое технологическое новшество спроектировано таким образом, чтобы решить определённую проблему или служить специфической человеческой цели. Далее могут возникнуть лишь следующие вопросы: является ли первоначальная цель социально приемлемой, может ли проект быть технически выполнимым, используется ли изобретение для намеченных целей [17, с. 12]. Следует отметить, что, несмотря на широкое распространение этой точки зрения, особенно среди техников и инженеров, она в настоящее время встречает все более серьёзную критику.

Технологический детерминизм, или концепция автономной технологии рассматривает технологию как самоуправляющуюся силу. Это значит, что технология развивается в соответствии со своей логикой и больше формирует человеческое развитие, чем служит человеческим целям [17, с. 15]. Надо сказать, что концепция «автономной технологии» является сегодня достаточно популярной. И думаю, вот почему: по сути, она основывается на естественнонаучном подходе, обещающем выявление законов технологического функционирования или эволюции. В свою очередь, возможность выявить законы технологии, как думают сторонники этой точки зрения, является условием эффективного (опять же понимаемого в инженерной идеологии) воздействия на саму технологию. Даже, признавая наличие внешних социальных факторов, влияющих на технологию, сторонники этого подхода приписывают технологической эволюции имманентные законы.

Примером концепции автономной технологии выступает концепция «техноценоза». «По мнению Г. К. Кулагина и З. А. Эльтековой, техноценозы как сообщества технологий и техники складываются, формируются в техносфере эволюционно, по мере сопряжения технологий между собой и обрастания элементами, расширяющими сферу их применения. Сложившийся техноценоз обладает свойствами устойчивости. Это означает, что, во-первых, в рамках техноценоза воспроизводится условие его существования, во-вторых, угнетаются и отвергаются новшества, подрывающие его существование, в-третьих, принимаются только те новшества, которые укрепляют жизнеспособность данного ценоза в нынешнем виде, без изменений» [16, с. 119]. Б. Кудрин не только утверждает, что техническая реальность стала всеобщей, но что её сущность представляет собой естественный процесс, где «вне желания человека техническое порождается техническим» [8, с. 31]. «Нынешнее поколение технического (а последующие — в ещё большей степени), — пишет Б. Кудрин, — существует лишь как частичка какого-то, зафиксированного во времени, техноценоза, неизмеримо большая часть которого создана до рождения живущих, и вложенная иерархия которых и образует техносферу планеты… глобальный эволюционизм технического диктует появление другого технического так, что каждая из единиц технически живого и технетического как особь переделывает окружающее в направлении, благоприятном для себя… Технетика как бы исключает человека из рассмотрения: если завод построен и работает, то структура установленного оборудования находится в пределах, задаваемых параметрами гиперболического Н-распределения… Нынешнее бытие есть бытие техническое (технетическое). В горизонте жизненного мира техническая реальность уже воспринимается как реальное сущее. Окружающая человека среда обитания есть превращённая природа, техносфера наложилась на биосферу и трасформировала её» [8, с. 6, 17, 36].

Наконец, многие из тех, кто исследует технику, отмечает Н. Виг, и, прежде всего историки и социологи, отстаивают позицию, которая может быть названа социально-детерминистическим, или контекстуальным подходом. Этот взгляд предполагает, что технология не является нейтральным инструментом для решения проблем, но она есть выражение социальных, политических и культурных ценностей. В технологии воплощаются не только технические суждения, но более широкие социальные ценности и интересы тех, кто её проектирует и использует [17, с. 14]. К этой концепции можно отнести, например, работы Х. Сколимовски. Три центральные идеи Сколимовски — техника п

gtmarket.ru

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.